Катерина Тараненко

Стук четок
В мраке душной узкой кельи,
Сон чуток,
Бред и жар – порог и двери.
Шепот вяжет
Плед защитный из молитвы,
Бес закажет
Музыку для новой битвы.
Измотался
На замызганной перине,
Потерялся
Крест в алеющей лавине.
Из груди
Лети на волю пташка,
Все, гляди, -
Пора сменить ему рубашку.

Осколки стелятся -
Разбиты судьбы,
Уже не верится,
Что были люди.

Теперь как звери
На запах пищи,
Заходим в двери
И рыщем, рыщем…

Своим инстинктам
Животным сдались,
Над счастьем чьим-то
Мы надругались.

Что будет дальше
Нас не волнует,
Не надо фальши
И поцелуев.

Мы с каждым часом
Сильней наглеем,
Не точим лясы –
Ломаем двери.

Ты стоишь, раскинув руки,
Как герой минувших дней
На распутье. Три дороги...
Выбирай свою, смелей!

В миг ты сказку вспоминаешь,
Камень, надписи на нем...
Только в сказках, как ты знаешь,
Путешествуют с конем.

Ты ж один... И три дороги...
И назад возврата нет:
«Где же камень тот, о Боги?!
Кто теперь мне даст совет?»

...Пред тобой лишь три дороги,
Мысли: «если, да кабы...»,
Жизнь в ладонях, босы ноги...
Ты творец своей судьбы.


давным-давно я написала это стихотворение, вот вспомнилось, захотелось с Вами поделиться

Расчерчено поле черным по-белому
На девять квадратов – предвестников жизни,
И разум в неволе незагорелому
Телу кудлатые плюхает мысли.

Первые - в плюсе, строят основу
Своим лаконичным дальнейшим ходам,
Вторыми борюсь я, читая как слово
Угрозу безличья по вражьим следам.

И кажется внешне покой и порядок,
И тикают ходики, шлют бандероль,
Чтоб выплатить в жизни посмертный задаток,
Где крестики-нолики личная боль.

Чрезмерная чопорность Вам не к лицу,
Поверьте, мадам гильотина,
Коль страстно на свежем брусчатом плацу
Лобзаете Вы офицера,
Пажа, короля, разночинных вельмож,
Пред вами склоняющих спину,
И каждый из них, без сомненья, хорош,
Но Вы ведь не знаете меру.

И будут опять Вам слезу вытирать,
Кровавую белым платочком,
Но знаете, если ее измерять,
Не горьче, чем с жалостной строчки.
А женщина, где-то в тиши в уголке,
Рыдает свернувшись клубочком.
Спит сладко младенец зажав в кулаке
Манжету отцовской сорочки.

С утра, толкаясь неучтиво,
Толпится люд воззреть на диво,
Как смерти жизнь при всех игриво
Уступит усача.

Приставленный прислужник боли
Прочел всем манифест о воле,
И тот, кто жил в земной юдоли,
Навек уйдет сейчас.

Заскрежетала, зазвенела
Сталь топора, пройдя сквозь тело,
Солома свежая бурела
Вкусив хлеб палача.

А пьяный ветер ухмылялся: -
«Ну что, пора устроить танцы?
Мне, так, чур, локон оборванца».
Схватил и вдаль умчал.

Я жёлтой дорогой бреду,
От скуки, считая шаги,
Пыль скрыла траву-лебеду
И красные башмаки.

Здесь жёлтого нет кирпича,
(Народ понастроил дома),
Дорога – она ведь ничья,
Коль в сказке – живи задарма.

Мой пёсик, мой преданный друг,
Вильнув на прощанье хвостом,
Пополнил энергии круг
И переродился котом.

Дорогу чтоб перебежать
У самого города грёз,
Украдкой за мной наблюдать,
Как я восприму все всерьез,

И трижды плюя за плечо,
Сжав пуговицу в кулаке,
Себе новый путь протопчу,
Обмою его в кабаке.

Летающих обезьян
За деньги зовут мужики
И снимет с меня грубиян
Волшебные башмаки.

Отступать не надо
Позади палата,
Белые халаты,
Равнодушье лиц…
Юг нас сказкой манит –
Птица погибает,
Хоть над всем витает
Океанский бриз…
Он нашел жар-птицу
В облике синицы
И не побоится
Скинуть друга вниз
Оземь головой, -
Здравствуй, шар земной,
Где босой ногой
Ступит Элаис.

Ты знаешь, а душе
Порой бывает душно
Дышать в живых тисках
В цветастых лоскутках.
Она стремится ввысь,
Наивно, простодушно,
Надеясь, что спаслась,
Швыряет тело в грязь.

Летая в неглиже,
Царапаясь о звуки,
Спугнула чью-то музу,
Разбила мыслей груз.
Осколки пронеслись
Грозой над царством скуки,
Где лезет на карниз
Промокший мой каприз.

Запах скошенной травы,
Свежесрезанных букетов,
Чая, пряностей, халвы…
Шепот девичьих секретов…

Знойный вечер опьянил,
Одурманил разум, тело
Поцелуями покрыл,
Увлекая в стог несмело.

Где заглушит сена хруст
Нудной совести запреты,
Стон, слетевши с жарких уст,
Разорвет сверчка куплеты.

Потеряло время власть…
Вечер в стоге до рассвета
Позабылся, наша страсть
Стала новой сказкой лета.